Рен Я стою у входа на свалку. Старый полигон за городом, куда привозят металлолом, машины, которые уже никто не заведёт. Держу руки в карманах коричневой куртки, до семи вечера ещё десять минут. Фонари уже зажглись, освещая ржавые кучи железа. Здесь пахнет сырой землёй, гниющим деревом и металлом. Свой пикап я оставила неподалёку: сидеть внутри и ждать не хотелось. Было тихо, только где-то вдалеке шумела дорога. Через какое-то время в голову начали закрадываться мысли, что он не придёт — что это была какая-то глупая шутка или проверка, — когда послышался хруст гравия. Я обернулась. Эйден остановился в паре шагов от меня. Мне вдруг показалось, что я его уже где-то видела. Сзади него темнели груды металлолома, а свет от фонаря падал на его лицо. Я вдруг поймала себя на том, что разглядываю его слишком долго: тёмные волосы, пострижены не слишком коротко, на висках виднелась еле заметная седина, но старше двадцати пяти он точно не выглядел. Острые черты не вязались с добрыми зелёными глазами, ещё и этот взгляд... Он тоже меня разглядывал. — Ты пришла, — сказал он. — Я думал, ты передумаешь. — Я не передумала, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. — Ты принёс? Эйден кивнул и полез в карман куртки. Достал пузырёк с прозрачной жидкостью, без этикетки или бумажки. Просто стекло и тёмная резиновая крышка. Я смотрела на него и не могла понять, должна ли я быть благодарна или напугана тем, что лекарство выглядит так, будто его перелили из другой тары. — Бронхо-Вент, — сказал он, протягивая мне. — Пусть примет сегодня, одну чайную ложку. Уже завтра станет легче. Я взяла пузырёк, но не убрала его, переводя взгляд с лекарства на Эйдена, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он смотрел на меня задумчиво, с лёгким непониманием в глазах. Вдруг его глаза расширились, словно он что-то резко осознал. — Ах, точно. Выглядит до жути подозрительно, наверное. — Эйден сделал шаг ко мне, становясь почти вплотную. Я на секунду перестала дышать. Аккуратно забрав у меня из рук лекарство и не отрывая взгляда от моего лица, он аккуратно открутил крышечку, налил в неё немного и выпил. — У меня нет причин вредить тебе, Рен. Я не из тех, кто причиняет вред тому, кто спас мне жизнь. Я застыла. Что? Я же сейчас не ослышалась, да? — О чём ты говоришь? Спас жизнь? Эйден вернул мне пузырёк, отошёл на шаг и приподнял футболку. Я тут же отвернулась. — Что ты делаешь? — Если он сейчас же не остановится, я убегу. — Это не то, о чём ты подумала. Посмотри на меня, — сказал Эйден с ухмылкой и оголил плечо, задрав футболку. Я перевела взгляд на его плечо, стараясь не разглядывать подтянутый силуэт. На плече виднелся шрам от рассечения. Меня вдруг будто окатили холодной водой. Так это был он? Тот самый мотоциклист, которого я спасла, когда он истекал кровью на трассе, лёжа в полубессознательном состоянии. — Ты! — Я ошарашенно смотрю на него. — Это был ты? Но почему ты не сказал сразу? — Да как-то... не было подходящего момента. — Эйден опустил футболку. — Сэм подсказал, где тебя искать. Я не хотел пугать тебя, лишь отблагодарить. — Он опустил голову, делая виноватый вид. — Если честно, — он снова посмотрел мне в глаза, — я боялся, что ты не поверишь мне, если я скажу сразу. Что подумаешь, будто я просто хочу загладить свою вину или что-то от тебя получить взамен. Я смотрела на него, тревога понемногу сошла на нет. У меня почти не осталось причин ему не доверять. — Спасибо, Эйден. — Слушай, может, как-нибудь выпьем? Я хмыкнула. — Может... Эйден достал из кармана куртки ручку, подошёл ко мне, осторожно протянул руку. Я протянула свою в ответ. Он взял мою ладонь, повернул вверх и стал записывать свой номер. У меня по коже пошли мурашки: кончик шариковой ручки щекотал кожу. Он кивнул и сделал шаг назад, пряча руки в карманы и сдерживая улыбку. — Иди, тебя, наверное, уже заждались. Я развернулась, сжав пузырёк в кулаке, и пошла к машине. Сев в пикап, положила лекарство на соседнее сиденье и завела двигатель. Гравий захрустел под колёсами, и свалка осталась позади. Дорога до дома заняла минут двадцать. Я ехала почти на автомате, сворачивая на знакомые улицы, мимо старой церкви, мимо заправки, мимо домов, в которых горел свет. Я прокручивала в голове встречу с Эйденом. Он выпил лекарство на моих глазах, чтобы показать, что не навредит мне, и, самое странное, доверял сам. Рисковал, чтобы я ему тоже поверила. У меня не укладывалось всё это в голове, но одно я поняла для себя точно — Эйден меня заинтересовал. Я навещала его в больнице на следующий вечер после той аварии, в свою смену. Он всё ещё был без сознания, а я, убедившись, что анализы в норме и ему больше ничего не грозит, оставила его своей коллеге. Я не запоминаю лиц людей, но хорошо помню имена и голоса своих пациентов. Но Эйден в ту ночь не проронил почти ни слова, а имя его узнать я не успела: он отключился почти сразу, как приехали медики. Когда я подъехала к дому, бабушка стояла на крыльце, опираясь на перила. В её взгляде читалась усталость. — Ты чего так рано? Сегодня не работаешь, что ли? — Я отпросилась на сегодня, хотелось провести с тобой вечер, как в старые добрые. — Я подошла к ней, обняла за плечи. — Ты ходила к Саре? — Да. Старая кляча совсем ничего не слышит. Пришлось зайти к ней, раз уж она не брала трубку. Я ей одолжила кофемолку вчера. Вот, — она потрясла вещицей перед моим лицом. Мы прошли в дом, пахло куриным супом с лапшой. На плите стояла небольшая кастрюля. Бабушка, взяв из шкафа две тарелки, принялась наливать нам ужин. Я перехватила её руку: — Садись. — Усадила её на кухонный стул. Достав из кармана пузырёк, поставила на стол. — Лекарство, — пояснила я. — Откуда? Сэм выписал? — Не совсем. — Я присела рядом с ней. — Я... мне помог один человек. Он работает в фармацевтической компании. У него был доступ к препарату. Он отдал его мне. — Рен, — бабушка посмотрела на меня поверх очков, — это же не краденый? — Нет, — соврала я. Последнее, чего мне бы сейчас хотелось — это врать ей, но я была уверена, что, узнай она всю правду, просто откажется принимать его. А этого я допустить не могу. — Что за человек тебе его дал? — Во взгляде читалось много вопросов, но она задала только один. — Полгода назад один парень попал в аварию на мотоцикле. Тот, кто его сбил, скрылся с места. Я проезжала мимо и заметила разбитый байк, чуть дальше лежал и он сам. — Припоминаю что-то такое, кажется, ты мне про это рассказывала. — Бабушка подпёрла лицо руками, опираясь локтями о стол. Теперь она выглядела как маленькая девочка, с которой делятся секретом, с интересом слушая мой рассказ. — Так вот... Сэм обратился к нему, а тот, узнав меня, решил отблагодарить. — Это была не вся правда, но рассказать больше я не могла. — Теперь поешь, затем прими одну чайную ложку. Должно стать легче уже завтра. Когда мы закончили с ужином, я налила ей лекарство, и мы говорили о всякой ерунде. Бабушка шутила, что после такой романтичной истории знакомства мы с Эйденом должны пожениться, я отмахнулась, но она сказала, что перед смертью обязана понянчить внуков. Мы хохотали, разговаривали о том, что соседка Сара посадила цветы... Бабушка смеялась, шутила, а через час я заметила, как она дышит глубже, как её плечи расслабляются, а голос становится увереннее. Бронхо-Вент работал. Я чувствовала, как внутри разливается надежда. Если ей правда станет легче, я достану ещё. Не знаю как в этот раз, неважно — я сделаю всё, чтобы ей стало лучше.