Рен Я захожу в приёмный покой и ловлю себя на мысли, что что-то не так. Обычно в вечернее время здесь тихо: только пара стариков с давлением и один мужик с больной рукой или ногой. Но сейчас в коридоре суетятся санитары, в углу сидит мужчина в порванной клетчатой рубашке. Голова его опущена, и он странно раскачивается вперёд-назад. — Что здесь? — Я подхожу к медсестре, которая заполняет бумаги. — Не знаю. — Кира поднимает глаза. — Привезли пятнадцать минут назад. Медики из неотложки сказали, на него кто-то напал на улице. Но он не говорит, не смотрит. Укушен вроде, но я не поняла — кем. Температура высокая. Мы отправили анализы в лабораторный корпус. Я подхожу к пациенту. Он не поднимает головы, но я замечаю, как его пальцы сжимаются и разжимаются — слишком быстро, как при судороге. На шее — след от укуса, рваный, почти до мяса. Я наклоняюсь к нему: — Вы меня слышите? Он поднимает голову — и я отшатываюсь. Глаза у мужчины мутные, застланные белой пеленой, как у человека, который потерял зрение, но смотрит он будто прямо на меня. Он ничего не говорит, но его губы дрожат, будто он пытается что-то сказать. Я чувствую, как по спине пробегает холод. — С ним нужно работать в изоляции, — обращаюсь я к Кире, — я не знаю, что это, но... — Ты думаешь, это то, о чём говорили по новостям? — Медсестра испуганно смотрит на пациента. — Что? Ты о чём... В этот момент из коридора слышатся шаги, к нам подходят трое мужчин в белых костюмах. Не больничных, а таких, которые обычно носят в лабораториях. Один из мужчин держит в руках папку. — Медицинская служба, — говорит он, даже не удостоив меня взглядом. — Мы забираем пациента. — С какой целью? — спрашиваю я, вставая между ними и пациентом. — Он в состоянии шока, даже не говорит. Вы представитесь? Мужчина с папкой смотрит на меня с лёгким раздражением: — Это направление. Из Центра контроля инфекционных заболеваний. Он наш пациент. Я смотрю на направление: подпись, печать — всё выглядит официально, но что-то в глазах этих стервятников меня напрягает. Чего они в него вцепились? Смотрят на меня не как на коллегу, а как на препятствие. Что, раз я медсестра, а не врач, у них есть право забирать моих пациентов? — Он укушен, мы взяли анализы, — продолжаю я, — результаты ещё не готовы. — Это не ваша забота, — отвечает он, — мы разберёмся. Они забирают мужчину — двое других буквально выносят его из кабинета, и я смотрю им вслед. Кира пожимает плечами, но я не могу отделаться от чувства, что только что видела то, что не должна была. — Так про какие новости ты говорила? Что стряслось? — Телевизор у нас дома уже неделю как сломан, и я никак не могу найти время отнести его в ремонт. Кира поднимает на меня глаза. Женщина лет тридцати, уже не новичок в больнице, но сейчас она выглядит так, будто сама не знает, как всё объяснить. — Вчера привезли ещё одного, с такими же симптомами. А сегодня утром я увидела по телевизору репортаж из соседнего города, где люди нападали на людей, как бешеные. Говорят, это какой-то вирус, но никто не знает точно. Я смотрю на неё, пытаясь переварить услышанное. — И что говорят власти? — Говорят, что это единичные случаи, что всё под контролем. — Медсестра усмехается, но без радости. — Я работаю в этом отделении семь лет, Рен. И видела многое, но таких случаев не было никогда. А люди, которые забрали его... — Она замолкает, потом добавляет тише: — Они не из больницы. Я знаю почти всех, кто здесь работает, но этих никогда не видела. Даже если эти люди из инфекционного центра, лаборатория на все больницы в городе у нас одна. Я бы точно увидела их хоть раз. Я выглядываю в окно и смотрю в сторону парковки, где стоит белый фургон — точно такой же, как тот, что я видела у колледжа, с тем же самым логотипом в виде буквы «Н». Где-то внутри меня что-то щёлкает — как пазл, который начинает собираться, хотя я ещё вижу не все картинки. Я потянулась рукой к шее, нервно потёрла её и подумала о баре. О том вечере, когда Мэтт сидел напротив, нагло улыбался и говорил что-то такое, что я почти пропустила мимо ушей. Тогда не придала значения, но сейчас его слова всплыли в голове так отчётливо, будто он стоял сзади и повторял: «Мой старик говорил, что "ХиллсФарм" ищет людей для испытаний. Платят хорошо. Может, они просто уезжают, чтобы заработать, а потом теряются». «ХиллсФарм». Я видела этот логотип прямо сейчас и тогда у колледжа. Тогда подумала — лесники, санэпидемстанция, а сейчас поняла, что это просто не может быть совпадением. — Ты в порядке? У тебя лицо побелело. — Да, — отвечаю я. — Всё нормально. Я разворачиваюсь и иду к посту, где уже стоит ночная медсестра — высокая женщина с уставшим лицом, которую я видела уже много раз. Она сменяет меня с вечерней смены на ночную. Мы быстро пробежались по списку: кто из пациентов требует внимания, у кого завтра анализы, кому изменили дозировку. Я записала данные в журнал приёма-передачи смены: сколько человек на посту, были ли происшествия. Принципиально записав инцидент с теми мужчинами, поставила подпись и пошла в раздевалку. Сняла халат, накинула джинсовую куртку, закинула сумку на плечо. На парковке было пусто, стояла пара машин, включая мой пикап, но фургон уже уехал. Я села в машину, завела двигатель и выехала с парковки. Ехала на автомате, сворачивая на знакомые улицы, погружённая в свои мысли. Когда я подъехала к дому, в окнах горел только свет на кухне — бабушка оставляла его, чтобы я видела дорогу, когда возвращаюсь поздно. Заглушив двигатель, выхожу из машины и тихо открываю дверь. Внутри было тихо, пахло старым деревом и едой, которую бабушка оставила на плите. Я сняла куртку, повесила её у входа и, стараясь ступать бесшумно, подошла к её комнате. Дверь была приоткрыта, я заглянула внутрь: она лежала на боку, укрытая старым клетчатым пледом, и дышала ровно, глубоко. Я остановилась в дверях, просто смотря на неё, и внутри разлилось спокойствие. Вдох, выдох — грудная клетка поднималась и опускалась ровно. Лекарство работало. Эйден меня не обманул и правда помог, чему я была безмерно благодарна. Тихо прикрыв дверь, поднимаюсь к себе и подхожу к столу, беру бумажку с номером Эйдена, который я переписала с руки. Пальцы набирают номер на старом домашнем телефоне. Мне необходимо обсудить с ним всё, что я видела. — Алло? — Его сонный голос раздался в трубке, отчего у меня на миг перехватило дыхание. — Привет. Я тебя разбудила? — Нет. — У меня возникло ощущение, будто он подпрыгнул с кровати, голос больше не казался сонным. — Что-то случилось? Хорошие девочки в такое время уже спят. — Послышался смешок. — Мы можем встретиться? Мне нужно с тобой поговорить. Бар встретил меня привычным полумраком и запахом алкоголя. Я заказала себе вишнёвый сок, села за столик у окна и принялась ждать. Не представляя, с чего начать, просто прокручивала в голове всё, что видела за последние дни. Эйден появился в дверях, нашёл меня взглядом и сразу двинулся в мою сторону. На его лице играла лёгкая улыбка. Он сел напротив и прошёлся глазами от моего лица к соку в моей руке. — Не пьёшь алкоголь? — Он поднял руку, подав какой-то знак бармену. — Обычно предпочитаю мыслить трезво. — Я разглядывала его с интересом, не решаясь заговорить о том, для чего позвала. — Это похвально. Надо бы взять с тебя пример. — К нам подошёл официант, поставил перед Эйденом стакан с тёмной жидкостью, от которой я уловила запах спиртного. — Ну так что, — продолжил он, — у тебя всё в порядке? Я заговорила не сразу. Сначала просто рассказала про того мужчину из больницы: как его пальцы неестественно двигались, как он смотрел на меня своими мутными глазами, когда я наклонилась к нему. Про людей в белых костюмах, про их документы, то, как они смотрели на меня. А потом, наконец, про Мэтта и то, что он говорил в баре, про фургоны с буквой «Н». Эйден не перебивал, молча слушая. Я видела, как его челюсть сжимается, когда я упоминаю фургон, он будто перестал дышать на секунду. — Я не знаю, что это за компания, — сказала я, чувствуя, как голос начинает дрожать. Мне вдруг стало страшно, что мой собеседник решит, будто я спятила и ищу связи там, где их нет. Но его серьёзный взгляд заставил меня продолжить: — Но я видела тот же самый фургон у колледжа. Думаю, это не просто медицинская служба. Точнее, совсем не она. Я замолчала, глядя на него. Мне нужно было, чтобы он сказал что-то, что развеет мои страхи. Чтобы он начал уверять меня, что я ошибаюсь и всего этого не существует. Но Эйден о чём-то думал, не говоря ни слова. Вместо этого он медленно выдохнул и убрал руки со стола, посмотрел на меня. Я поняла, что сейчас он скажет нечто такое, что изменит всё.