30 октября 2007 г. Впервые попав на этот свет, я раскрыл свои глаза, еще ничего не понимая. Это состояние было словно в тумане. Роды были тяжелыми, ночь длилась не как все. Лично я еще не понимал людскую речь. Но задавалось ощущение, как будто с моим приходом на этот свет, сдвинулся единый большой механизм. Священник: Вот он. Предвестник новой силы. Акушер: Все, расслабьтесь. Поздравляем, здоровый, чистый малыш. Дефектов не найдено. Как будут звать малыша? Люцина: Павел. В честь его отца. – Тяжело дыша. За стеклом стоял священник с моим отцом. Обсуждая что-то мистическое. Паоло: Ты уже давно следишь за ним. Что теперь будешь делать? Священник: Теперь, я помолюсь за его душу. В ребенке скрыта древняя сила. Та, что появляется очень редко. Паоло: О чем ты? Священник: Это не простой ребенок. Он несет в себе предпосылки прошлого, историю. Паоло: Но мы с Люциной обычные люди, в чем его особенность? Священник: Особенность в его крови. Эта кровь, несет в себе историю легендарных людей. Паоло: И ты знаешь о них? Священник: Скудно. Не будем об этом. Важно лишь то, что его жизнь будет совершенно иначе восприниматься, чем жизнь его сверстников. Паоло: И что ты на это скажешь? Священник: Не позволяй угнетать его личность. Защищай и выращивай, как дерево, понемногу, потихоньку. Делать все нужно очень аккуратно. Паоло: Я понял, мы с ней готовились к такому. Священник: Мудро. Ребенок – лицо семьи. Не позволяй никому запятнать ваш род. В конце концов, роды прошли удачно, никаких осложнений не произошло. Наша семья была в полном составе, правда с возрастом я не понимал, почему помимо мамы и папы, с нами живут бабушка и дедушка. Их, кстати, звали Зора Майер и Янко Хофер. Кроме одного, они были родителями моей мамы, Люцины. Фамилию, кстати мне присвоили ее, Хофер, а ей от ее отца. Годы шли, я взрослел, как и все. В развитии не было каких-либо сложностей, разве что первые пару лет, ночи были шумные. Еще с детства казалось, что я видел призраков. В темноте, я мог видеть то, чего не существует наяву. Имея очень богатую фантазию, я столкнулся с первыми страхами. Но отец, учил смотреть страху в глаза, не отворачиваться и не бежать, когда страшно. Мама дарила заботу и тепло, от которого было здорово засыпать и просыпаться. Но я и подумать не мог, что творилось за пределами моего счастья. Однажды, в свои три года, я решил залезть на стол за сладостями. Поставил стул, залез на него, оттуда на стол. И все почти получилось, я набрал себе две конфеты и собирался слезать. В этот же момент, бабушка, по имени Зора, зашла на кухню. Толком я не успел заметить, как сзади кто-то начал громко кричать. А я, испугавшись, выронил конфеты, навернулся со стола и свалился на пол. Зора: Кто тебе разрешал залезать сюда? Иди сюда, Паоло! Паоло: Что происходит? Зора: Какого черта ты за ребенком не смотришь?! Осел, вырастил и не следит. А если бы он шею свернул сейчас?! Паоло: А кто тебя просил пугать его? Я научил его! Если захотел, пусть возьмет. Зора: Козел поганый, за кого моя дочь вышла... Паоло: Не твоя забота ребенка воспитывать, так не лезь, куда тебя не просят! Отец взял меня на руки и отнес в комнату, успокаивать. Паоло: Сильно ударился? Сказать я тогда ничего особо не мог, из-за возраста. Зато чувствовать семейные конфликты я начал уже с тех самых пор. Поздним вечером, Люцина вернулась с работы, встретила Паоло, обсуждая сегодняшний день. Паоло: Ты не представляешь, что сегодня было. Люцина: М? Паоло: Паша захотел слазить за конфетами, взять себе пару штук. Я-то научил его лазать, чтоб не упасть. А твоя мать прискакала, наорала, испугала его, что он упал. Люцина: А кто ее лезть просил? Она обнаглела. Паоло: Почему мы не можем переехать от них? Люцина: Надо много денег. Паоло: И все? Мы накопим, а что дальше? Люцина: Черта с два мы накопим. Пока у нас проблемы. Паоло: Ты о чем? Люцина: На Пашу уходит много денег. Детское питание, одежда, на нас тоже самое, коммуналка. И потом, у меня есть подозрение, что кто-то ворует мою зарплату. Паоло: Ты серьезно? Люцина: Неделю назад, я приносила сорок тысяч. Два дня спустя, там было тридцать тысяч. Я же ни копейки не тратила. Паоло: И давно это продолжается? Почему я не знаю об этом? Люцина: Я сама недавно это заметила. Паоло: Знаешь, нам надо как-нибудь с дедом их обоих вышвырнуть на время из дома и осмотреть их комнату. Люцина: Можно попробовать, но аккуратно. Я не знаю, чего ждать, если они узнают. Паоло: Я таких людей, как они, знаю. Будут провоцировать до талого, а если ударишь их, пойдут заявление писать. И виновным будешь ты, но не они. Люцина: Давай постараемся без кулаков, хорошо? Я понимаю, как ты хочешь помочь, но нам надо постараться, все мирно сделать. Паоло: Я знаю. Мы постараемся. Разговор прервался и оба посмотрели на меня, как я сплю, свернутый калачиком. Люцина: Он так мило спит. Паоло: Пусть спит, у него сегодня был тяжелый день. Я очень боюсь не за нас, а за то, что эти двое могут его угробить. Люцина: Мы этого не допустим. Паоло: Хорошо бы. Иначе я им этого не прощу. За дверью, в темном коридоре стояла Зора и все подслушивала. Лицемерная, лживая дрянь, которая всегда выходит сухой из воды. Ее самооценка повышается от каждого конфликта. Слишком агрессивна и в любом диалоге. А вместе с дедом, по имени Янко, который был суровым бароном, они вдвоем. Были грозой дома. Изредка, когда я слышал крики и разборки, пока играл в машинки и паровозики. Я начинал реветь, чтобы все заткнулись. Я не любил, когда дома кто-то ссорится. Ведь дом, это любовь, забота, тепло, уют, гармония. Почему даже тут происходит какая-нибудь возня? Почему люди такие странные? Однажды, после прогулки с отцом, когда мне было 4 года, вернувшись домой, я захотел любимых конфет. Паша: Пап, я хочу конфет. Паоло: Сейчас принесу. Обыскав полку, где он обычно их держал, ничего там не оказалось. Почуяв неладное, Паоло пошел к Зоре. Паоло: Где Пашины конфеты? Зора: Какая тебе разница? Нет их. Паоло: Ты что, издеваешься? Янко: Пошел отсюда. Паоло: Сам пошел, понял? Еще раз тронете чужие вещи, я вам здесь все переверну верх дном. Хлопнув дверью, отец вернулся ко мне. Паоло: Сынок, а давай завтра сходим в магазин за конфетами? А сегодня поешь пюре? Паша: Ну ладно, хорошо. Паоло: Молодец. Паша: А почему завтра? Паоло: Потому что... Ты так объелся конфет, что все они пропали. Колись, пытался украсть? – С подколом. Паша: Да не-е-е, я никогда так не сделал бы. Паоло: Тогда пойдем в комнату, смотреть мультики, а потом встретим маму с работы. К вечеру, пока я лежал в кровати, засыпая под тихий гул телевизора. Мама с папой болтали на кухне. Люцина: Ну как день прошел? Паоло: Не лучше. Зора конфеты спрятала у Паши. И не только. Под вечер телевизор ему выключила, чтобы он спать ложился. Люцина: Когда ж это прекратится?! Паоло: Я им уже с Янко сказал, еще что-нибудь тронут, я им разнесу всю комнату. Люцина: Как-будто бы они на это и напрашиваются. Паоло: Кстати, Паша такое в садике вытворяет. Собирает ребят, публично выступает, спорит, что-то доказывает. Люцина: Ого, ни с кем не дерется хоть? Паоло: Да вроде бы еще нет. С таким не захотят драться. Покой родителей нарушила Зора, которой вдруг стало скучно, пришедшая смотреть телевизор. Люцина: Мам, ты нарочно это делаешь? Зора: Янко опять свои перестрелки включает, надоело. Я буду тут смотреть. Люцина: Мы вообще-то здесь разговариваем! Зора: Ну разговаривайте, я вам не мешаю. Паоло: Убавь громкость хотя бы. Мы себя не слышим даже! Зора: Мой дом, делаю, что хочу. Не нравится – вон отсюда. Ни дав ни секунды раздумья, Паоло выдергивает шнур от телевизора. Зора: Ты че творишь, пес?! Люцина: Вот теперь орать начинает. Паоло: Пусть орет, она только это и умеет. Люцина: Как мне все это надоело. Мама вышла из кухни, затыкая уши руками. И отец направился за ней. Паоло: Тебе еще все вернется бумерангом, вот увидишь. Зора: Ты пожалеешь еще, козлина! Люцина: Что нам делать? Я не могу так уже. Паоло: Давай поменьше с ними пререкаться? Люцина: Тогда придется игнорировать. Паоло: Пока что да. Люцина: Мне из-за этого даже приходиться дольше на работе сидеть, лишь бы сюда не приходить. Что изменилось? Раньше все было отлично, а как Паша родился, не пойми что началось. Паоло: Я не знаю, в чем дело. Надо будет выяснить. Люцина: А что за священник был тогда в роддоме? Паоло: Мой знакомый. Он сам нашел меня, сказал, что наш с тобой ребенок отличается от других. И его нужно защищать. Люцина: Но от кого? Паоло: Если б я знал. Но возможно теперь ясно, от кого. Лежа на кровати, я слушал их диалог с открытыми глазами. Еще едва понимая человеческую речь, я мог различать интонации. Они были напряженные, рваные, а внутри я ощущал тревогу, как и от них, так и внутри себя. Я все слушал, и все впитывал. Уже тогда я стал ненавидеть Зору. Мне даже не давали спокойно поиграть. Пока я катал паровозики и машинки по полу. Зора, чуть не споткнувшись, разоралась. Зора: Опять все раскидал?! Как же ты достал. Убери это все!!! От испуга я заревел, а она лишь сильнее взбесилась, выбросив мои игрушки на балкон, а меня швырнула на кровать и ушла из спальни. Зора: Все, спать! Хватит уже играть! Спать мне вовсе не хотелось. Я думал, что мама дома и попытался позвать ее плачем, только она была на работе, и вместо нее вернулась Зора, схватила меня руками за шею и стала сильно трясти. Зора: Ты заткнешься или нет?! У меня голова болит! Хватит орать! Вдруг по стеклу балкона кто-то постучал. Зора снова швырнула меня на кровать, осторожно всматриваясь. Зора: Кто там? Открыв дверь, она никого не обнаружила. Сначала ей показалось, что это стучат голуби. Закрыв дверь и собираясь уйти из комнаты. Она услышала краем уха, как стекло на двери балкона сильно треснуло. Казалось, еще чуть-чуть, и оно разобьется. Но только почему-то я заметил, что в комнате мы были не одни. Какая-то тьма вторглась в это место. От испуга я начинал реветь сильнее. И вместе с моими криками, в комнате началась паранормальная бесовщина. Вешалки стали сваливаться, шторы развеваться, хотя сквозняка не было. Дверь начала закрываться и открываться. Зора: Что происходит?! Довольно быстро этот ужас так же прекратился. Зора посмотрела в зеркало. Приглядевшись, ее образ начал искажаться. А за ним появилась тень огромной руки с ножом, которая показывала тычковые удары прямо в ее тело. Словно темная сила рвется оттуда. Зора испугалась, но разбить стекло побоялась, оно было дорогим. Она покинула комнату, оставив меня одного с этим ужасом. Только вот в зеркале сгусток темной тени пополз прямо ко мне. Медленно вселяясь в мою голову, я немного взвыл от боли, но потом успокоился и уснул. Ничего из этого объяснить я не мог. А в будущем вскоре забыл это, как страшный сон.